Его гнев был глубже, холоднее и расчетливее, чем что-либо, с чем Доминику приходилось сталкиваться раньше. Данте не стремился к быстрой расправе; он жаждал зрелища, где каждый вдох его врага будет отравлен осознанием собственной беспомощности и невосполнимой потери.
Сын того, кто пал жертвой амбиций и прошлых дел Доминика, нацелился на самое святое — на его семью. Он знал, что для Торетто это не просто люди, а смысл жизни, опора и главный источник силы. План Данте был дьявольски прост и в то же время невероятно жесток: он решил методично разрушать этот фундамент, вырывая из него близких одного за другим. Страдания Доминика должны были быть медленными, тягучими и бесконечными, превращая его жизнь в настоящий ад, где любая победа над врагом теряет всякий смысл.
Теперь Доминику предстояло столкнуться с угрозой, против которой не помогут ни скорость, ни отвага. Данте превратил месть в искусство, обращая каждую попытку Торетто защитить своих в очередной шаг к катастрофе. Это была не просто погоня или перестрелка, а настоящая психологическая война, в которой враг использовал любовь Доминика против него самого.
